Рецензия на мультфильм "Зверополис 2: анатомия изгнания" 2025 года
Зверополис 2: анатомия изгнания
Девять лет — срок, за который вырастает целое поколение зрителей. Те, кто в 2016 году впервые увидел крольчиху Джуди Хопс и лиса Ника Уайлда, сегодня окончили школу и успели разочароваться в иллюзиях детства. Disney, кажется, это понимает. «Зверополис 2» — редкий случай сиквела, который не просто эксплуатирует ностальгию, а взрослеет вместе со своей аудиторией, предлагая ей куда более горькую и сложную историю, чем оригинал
Формально перед нами всё тот же полицейский бадди-муви: Джуди и Ник, теперь официальные напарники, расследуют очередное дело. Но уже в завязке режиссёры Джаред Буш и Байрон Ховард закладывают тревожный диссонанс. Во время погони за контрабандистом Джуди обнаруживает змеиную кожу — улику, которая не укладывается ни в какую логику. Рептилий в Зверополисе нет. Их изгнали сто лет назад.
Это «их нет» — и есть нерв картины. Первый «Зверополис» говорил о стереотипах: хищники могут быть добрыми, травоядные — жестокими. Сиквел копает глубже, в археологический слой институционального насилия. Не о том, что мы думаем о других, а о том, как общество выстраивает системы, в которых «других» просто не существует. Их территории переименованы, их вклад в историю города стёрт из учебников, сама память о них криминализирована.
Появление гадюки Гэри — обаятельного, тактильного, носящего с собой противоядие на случай случайного укуса — запускает механизм разоблачения. Джуди и Ник оказываются на светском рауте семейства Рысевичей, потомков основателя города, и обнаруживают, что фундамент Зверополиса покоится на украденных патентах и сфабрикованных обвинениях. «Климатические барьеры», позволяющие разным биологическим видам сосуществовать в одном мегаполисе, были изобретены рептилиями — и присвоены теми, кто их изгнал.
Здесь Disney делает неожиданный для семейного кино жест: вводит классовый комментарий. Рысевичи — карикатура на династическое богатство, напоминающая скорее персонажей «Наследников», чем типичных диснеевских злодеев. Их зло не в жестокости, а в привычке. Они не помнят, почему ненавидят рептилий. Они просто унаследовали эту ненависть вместе с особняками и капиталами.
При всей серьёзности тематики «Зверополис 2» остаётся аттракционом — в лучшем смысле слова. Новые районы города поражают воображение: рынок земноводных с водными горками вместо эскалаторов, подземное убежище рептилий, напоминающее одновременно мечеть и пустынный фестиваль в духе Burning Man. Аниматоры вложили в каждый задний план столько деталей, что фильм хочется пересматривать с лупой: вывески-пародии на Netflix и YouTube, отсылки к «Сиянию» и «Молчанию ягнят», оммаж «Рататую» в сцене на кухне.
Экшен-сцены поставлены с изобретательностью, которой позавидовал бы Том Круз. Погоня по снежному склону, проникновение на вечеринку, преследование в водном туннеле — каждый сет-пис работает как самостоятельный короткий метр. Это кино, которое знает свою жанровую родословную — от «48 часов» до «Индианы Джонса» — и не стесняется её цитировать.
Отдельная линия фильма — психотерапия Джуди и Ника у квокки-консультанта, куда их отправляет раздражённый капитан Буйволсон. Это могло бы выглядеть данью моде на разговоры о ментальном здоровье, но авторы превращают сеансы в остроумную деконструкцию бадди-муви. Почему герои-одиночки с противоположными темпераментами вообще должны работать вместе? Не потому ли, что так требует жанр, а не логика? Что если их «химия» — это травматическая связь, а не дружба?
К финалу отношения Джуди и Ника выходят на новый уровень — не романтический (хотя фанаты будут спорить), а уровень осознанного партнёрства. Они научились видеть слепые зоны друг друга. Для детского мультфильма это неожиданно зрелое высказывание о том, что близость требует работы.
«Зверополис 2» собрал полтора миллиарда долларов в мировом прокате и почти наверняка получит номинацию на «Оскар». Это заслуженно. Перед нами редкий сиквел, который использует инерцию франшизы не для самоповтора, а для углубления. Первый фильм говорил: «Каждый может стать кем угодно». Второй отвечает: «Если только система не решила, что тебя не существует».
Сцена после титров недвусмысленно намекает на продолжение. И если Disney сохранит этот вектор — не боязнь сложных тем, спрятанных под мехом и чешуёй, — у нас есть шанс получить трилогию, которая войдёт в историю анимации не только кассовыми рекордами.
