Рецензия на сериал "Шерлок и дочь: страшная развязка близко" 2025 года
##Шерлок и дочь: страшная развязка близко
Очередная версия Шерлока Холмса — на этот раз от телеканала The CW — выглядит как неудачный эксперимент с предсказуемым исходом. В «Шерлоке и дочери» Дэвид Тьюлис играет легендарного сыщика, а Блу Хант его предполагаемую дочь Амелию. Действие разворачивается в викторианском Лондоне, и на первый взгляд сериал предлагает всё, что мы привыкли видеть в подобном антураже: старинные особняки, туман, классовую иерархию, профессора Мориарти (в исполнении ДуГрея Скотта). Но на этом достоинства заканчиваются.
Главная идея: добавить в канон дочь Холмса — работает слабо. Амелия, несмотря на все старания актрисы, оказывается пустым клише: бесстрашная, находчивая, но совершенно вторичная героиня, словно перенесенная из давно устаревшего шаблона Disney. Мы видели ее раньше, в Эноле Холмс, в десятках YA-фильмов и сериалов. Авторы дают ей корни из числа коренных народов Америки, но на экране эта линия не развивается: нет языка, нет ритуалов, нет сообщества. Это «разнообразие» на уровне отметки в анкете, не более.
С тем же подходом сериал относится и к миру Холмса: в кадре нет ни доктора Ватсона, ни миссис Хадсон, о них лишь упоминают, как будто зритель уже и так всё знает и всё чувствует. Но даже если вы фанат оригинала, местные сюжетные ходы не порадуют. Детективный элемент выстроен слабо: зритель догадывается обо всём раньше самого Холмса, и наблюдать за расследованием становится попросту скучно. Стилистически сериал балансирует на грани абсурда: перемещения между сценами оформлены в виде анимации с картой и выпрыгивающими миниатюрами зданий, как будто это не костюмная драма, а реклама настольной игры. А поверх сцен наложены заметки и комментарии, словно зрителю нужно всё разжевать, приём, который только подрывает интригу.
«Шерлок и дочь» хочет быть всем сразу. И феминистской драмой, викторианским детективом, сериалом про отцов и детей, культурной репрезентацией, оммажем Канону. Но в попытке охватить всё сразу, он не находит ни своего ритма, ни голоса. Это не переосмысление, не игра с формой, не дерзкий жест — это просто блеклая тень более удачных экспериментов.
